Про скромность

Жил-был Паша.

Однажды мама сказала Паше: “Паша, нужно быть очень скромным! И ещё помни: избегай табуреток!” Сказав это, мама умерла. А Паша погоревал-погоревал, да и отправился играть в футбол с друзьями.

Играли они, играли, и тут Фёдор, подбив мяч носком ботинка, предложил друзьям: “Кто хочет семок?” Все мальчишки с удовольствием отведали семечек, а Паша сказал: “Нет, спасибо” и скромно потупил взгляд. И даже слегка покраснел. Его мама даже умилилась где-то на небесах.

Потом Паша пошёл учиться на шофёра. Учился-учился… Инструктор ему и говорит:

– Хороший ты парень, Паша! Хочешь, поставлю тебе зачёт автоматом?

– Да нет, что вы! Спасибо!

Так и не стал шофёром.

А потом так и вообще.

Подъехала как-то к нему Лиза. Ну, с которой он на шофёра учился. Подъехала — в смысле на самосвале Зил. И кричит ему в окно:

– Паша, поехали ко мне домой! Угощу тебя клубникой!

И подмигивает ему. Румяная вся такая, запыхавшаяся.

– Спасибо, Лиза, не стоит!

И опять покраснел от скромности. Правда, почему-то захотелось с размаху ударить по солнцу кометой, чтобы всё нахрен разлетелось на мелкие кусочки. Но он так и не понял, почему.

А Лиза хмыкнула, проехала 5 метров, и вот уже к ней в кабину забирается Фёдор, с семками.

Ну ничего, зато мама довольна. Вроде. Паша посмотрел вверх на маму, но там всё было как-то неопределённо.

А потом произошло страшное.

Когда Паша шёл домой, увидел грушу. А лето было, потому на груше две тыщи груш висит, не меньше,– жёлтеньких, наливных, ароматных.

А под грушей табуретка. Вспомнил Паша наказ своей матери “Избегай табуреток!”, но до того ему тошно было после случая с Лизой и до того груш захотелось, что плюнул он на запреты. Вскарабкался на табуретку и стал дотягиваться до груш.

Тянется, тянется… Но добрые люди уже оборвали все груши что висели пониже. Остались только те, что повыше. Отсюда и табуретка.

Набрался Паша смелости, подпрыгнул и зацепился за ветку. Схватил жёлтенькую грушу, ту что побольше, и зажал её в руке. А второй рукой, стало быть, за ветку уцепился.

Слазить — мац-мац ногой — а табуретки-то нету. Смотрит вниз — а табуретка упала и укатилась вниз с горки. Идут мимо люди.

– Паша, ты что там, на ветке завис, что ли? Давай поможем слезть.

– Нет, что вы, что вы… Всё в порядке.

– Ну, как хочешь…

Идут ещё люди.

– Паша, чё ты барахтаешься? Давай снимем.

– Нет, нет… Спасибо большое, не утруждайтесь

– Может тебе табуретку подставить?

– Да нет же, успокойтесь.

Висел день, висел ночь.

На восьмой день совсем худо ему стало. Думает сам себе: “Чёрт с ним, если кто будет проходить, попрошу помощи”.

И тут к счастью голоса. Пригляделся, а это Лиза с Фёдором.

– Паша, тебе помочь? — и смеются.

– Ступайте мимо!

Ну они и пошли. А Паша сдох.

***

Тётя Полина причитала, приговаривала у гроба.

– На кого ж ты нас покинул, Павлуша! Горе-то какое! Дед твой на табуретке восемь дней сидел, помер. Отец твой табуреткой придавленный восемь дней лежал, тоже помер. И ты вот теперь — тоже от табуретки помер. Родовое проклятье на нас!.. Горе-то какое!

А самый злословный из гостей тихонько буркнул “А табуретка-то ни при чём!”